Молдавская политическая новость номер один сегодняшнего (вчерашнего - прим.) дня – решение о создании избирательного блока между ПСРМ и ПКРМ на выборы 11 июля. Вся история преподносится нам как итог трудных и мучительных шагов Владимира Воронина и Игоря Додона. Мол, в трудный для Родины момент, когда ее вот-вот захватят иностранцы, оба лидера проявили небывалую ответственность. И, забыв о прежних разногласиях, решили пожать друг другу руки и встать на ее, Родины, защиту.Про Родину и иностранцев (под последними имеются в виду главным образом, естественно, румыны, про американцев и западных европейцев главное посольство говорить запретило; да, и румыны имеются в виду не свои, которые однопартийцы с румынскими паспортами, а запрутские румыны) поговорим как-нибудь в другой раз, отдельно. Сейчас коснемся темы перемирия.
И со старта скажем, что перемирие – это вообще-то хорошая вещь. Благое дело. Любой здравомыслящий человек вам подтвердит, что мир, даже самый худой, лучше доброй войны. Мир на всех уровнях, даже между соседями. Поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем, разругались вдрызг, какие только гадости друг другу не наговорили, какие пакости не чинили – и вот, взяли и помирились. Простили друг другу старые обиды, обнялись и выпили мировую. Замечательно ведь, разве нет?
Вот только перемирие, которое сегодня заключили два Николаевича, Владимир с Игорем, оно не их личное дело. Это перемирие касается не только их, речь не о гоголевских Иване Ивановиче с Иваном Никифоровичем, а о лидерах двух политических формирований. Которые, лидеры, перед этим – обзывая на протяжении ряда лет друг друга разными нехорошими словами, да не через забор, а с телеэкранов, на всю Молдову, – втравили в эту свою ссору и членов двух своих партий, и многочисленных сторонников этих партий.
И Владимир Николаевич, и Игорь Николаевич занимались тем, что сеяли вражду среди сторонников некогда единой ПКРМ. Чем, кстати, и обусловили значительное ослабление молдавского левого политического фланга. Причем ослабили его, прямо скажем, всерьез и надолго.
Сейчас, когда политическая конъюнктура вынудила их объединиться, Воронин с Додоном заявляют, что решили больше не обмениваться плевками. Но возникает вопрос: а как быть всем тем, кого вы – два огройсен партайгеноссе – вынуждали все минувшие годы, пока развлекались тем, что плевали друг в друга, заниматься тем же самым? У вас не возникла, может случайно, мысль, что вам – каждому из двух – надо хотя бы извиниться перед своими сторонниками? Попросить у них прощения за то, что долгое время втравливали их в свои шкурные политические разборки – ничего такого на ум не приходило?
Разумеется, ничего подобного у них в мыслях не мелькало. Если уж они друг на друга с легкостью плевали, то на сторонников своих каждый плевать хотел в кубе. В десятой степени плевать на сторонников они хотели. Да и плевки свои они, Додон с Ворониным, наверняка считают чем-то вроде божией росы. Той, которая из безбожной поговорки.
Вот потому и перемирие их совсем не выглядит благим делом. Не бывает перемирия без того, чтобы сначала покаяться и попросить прощения у всех, кого втравил во вражду. Без этого речь можно вести лишь об очередном конъюнктурном соглашении или, как у них говорят, договорняке. Который продержится ровно столько, сколько будет выгоден обоим.
Как только кому-то одному покажется, что тот, другой, извлекает из договорняка чуть больше выгоды, чем сам, – все, конец их «перемирию». Снова в ход пойдут плевки.
Скучно на этом свете, господа! – повторим и мы вслед за Николаем Васильевичем Гоголем слова, которыми он завершает свою повесть о том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем.
Виктор Жосу