Создание альянсов и коалиций в парламенте и их "отливка" в правительственную матрицу, безусловно, не является молдавским изобретением. Через этот процесс вынуждены проходить и "продвинутые" страны, со значительно более зрелыми демократиями.В этом смысле наши политические элиты пока можно назвать лишь дебютантами в подобном мудреном действе, хотя определенный опыт кооперации они получить успели. Этот тернистый путь каждый проходил по-своему: кто-то через расчет, кто-то путем шантажа.
Но всегда - и при аграриях, и при либеральных демократах, и при демократах неизменным оставался призыв к переговорам, который вбрасывался в публичное пространство и служил своеобразным прологом к пьесе, которая далее писалась по своей драматургии, но всегда в условиях полной секретности.
Этот процесс не всегда проходил в паркетных залах, куда можно без страха зайти в лакированных туфлях. На заре независимости Молдовы отечественный истеблишмент, вышедший из советской номенклатуры, был ближе к земле, поэтому судьба страны решалась буквально в полях, вспоминает молдавский политолог Корнелиу Чуря.
"Раньше, в 90-х годах, лидеры партий встречались в каком-то ресторане. Именно лидеры, а не их окружение. Потом появились мобильные телефоны, а вместе с ними возможность прослушки. Поэтому лидеры партий уезжали за город, оставляли телефоны в машинах и шли в кукурузное поле, где начинали переговоры. Это было в 2000 годах, тогда реально переговоры состоялись в кукурузном поле", - говорит собеседник.
С годами переговорный процесс стал более изощренным, прагматичным и даже циничным. Главных переговорщиков уже не связывала память о совместных посиделках под портретами вождей. Ставки стали значительно выше, а вместе с ними и степень недоверия друг к другу.
Молдавский аналитик Игорь Волницкий, который уже много лет занимается написанием политической истории нашей страны, утверждает, что в последние годы первые лица формирования в процессе переговоров стараются свести личные контакты к минимуму, основную работу перекладывая на свое окружение.
"Лидеры партий уже не звонят друг другу. Обычно они дают задание человеку из своего ближайшего окружения "прощупать почву" на территории возможных партнеров по переговорам. Этого гонца, конечно, не принимает лидер другой партии, его принимает его доверенное лицо. Эти люди как бы устраивают встречу лидеров, которые ни о чем не договариваются, так как это ниже их достоинства. Это опасно, так как один из них всегда может прибегнуть к шантажу или упрекам в том, что второй на встрече дал какие-то обещания, но не сдержал", - отметил публицист.
Поэтому формируются так называемые рабочие группы. В 2010 году в переговорах между ЛДПМ и ДПМ работа таких команд была публичной, они даже выступали перед прессой, вспоминает Волницкий. Но параллельно может проводиться и другая, негласная, работа, как это было в 2013 году, когда были созданы параллельные группы переговорщиков между ПКРМ и ДПМ, а также ПКРМ и ЛДПМ.
В нашем нынешнем случае, считает публицист, лидеры проходят через этап, который называется "у кого лопнет терпение". Кто первый дрогнет, тот и пошлет своего гонца в стан потенциального соратника по коалиции.
"Кто-то поймет, что больше тянуть нельзя, его нервы сдадут, и он начнет переговоры. Человек, который начинает в таких условиях переговоры, никак не может завершить их в свою пользу", - считает Волницкий.
По мнению Чури, такой неформальный контакт между возможными заклятыми союзниками уже произошел. Как образно выражается собеседник, "встреча в кукурузе уже состоялась". Но между кем и кем – этого пока не могут сказать даже те, кто знаком с самыми темными сторонами политического закулисья.