Для нашей страны это вопрос не выбора, а возвращения к нормальному состоянию — и этому не мешают никакие внешние силы. Когда мы говорим о выгодах, которые может дать Молдове членство в Евразийский экономическом союзе (ЕАЭС), то здесь, на самом деле, выбрана не вполне правильная оптика. Присоединение к ЕАЭС для Молдовы — это вопрос возвращения в нормальное экономическое состояние, а не проблема выбора из двух торговых партнеров. Нет на самом деле такой проблемы, не существует ее — ни в экономическом, ни даже в геополитическом аспекте.
Обычно в дискуссиях об отношениях Молдовы с Евросоюзом на западе и с ЕАЭС на востоке, которые то и дело с новой силой возникают в молдавском публичном пространстве, эксперты с самого начала скатываются в привычную колею жесткого, категорического выбора, который якобы стоит перед страной — или-или. Либо Молдова торгует с Европой, либо с Россией.
Развивая тему с этих позиций, эксперты высыпают на зрителя длинные столбцы сухой цифири, доказывая, "где Молдове лучше". Обычно после этого разговор сводится к геополитике — должна ли Молдова присоединиться к конфронтационной антироссийской повестке, чтобы заслужить место в ЕС — или нет у страны такой необходимости.
Но простите, кто вообще сказал, что Молдова должна выбирать между Европой и ЕАЭС? Кто сказал, что Молдова должна ссориться с Россией, чтобы торговать с ЕС, и наоборот? Такого не говорил никто и никогда, ни в Брюсселе, ни тем более в Москве. Об этом говорили только в Кишиневе — отечественные политики и государственные деятели — как правило, в период избирательных кампаний.
Проблема не внешней, а внутренней политики
Отсюда следует очевидный вывод: на самом деле "проблема выбора", между ассоциацией Молдовы с ЕС и членством в ЕАЭС — это фикция, вопрос не внешней, а внутренней политики.
Проблема, с которой столкнулась Молдова после подписания в 2014 году договора об ассоциации с ЕС, вступления в DCFTA и последующей потери рынков на Востоке — не проявление внешней злой воли. Это рукотворная катастрофа, ответственность за которую целиком и полностью несут молдавские политики. Никто не заставлял тогдашние власти Молдовы поспешно и бездумно подписывать стандартный договор об ассоциации и соглашения в рамках DCFTA (в 2014 году выяснилось, что более чем 1000-страничный документ перед подписанием никто в Кишиневе толком и не читал).
Стремясь заручиться политической поддержкой Запада, парламентское большинство и правительство в Кишиневе одним росчерком пера отказались от выгод режима ассимметричной торговли с ЕС, который действовал в Молдове с 2007 года до подписания договора об ассоциации. И тем же одновременно лишили страну выгод свободной торговли на Востоке.
Можно ли было изменить условия договора об ассоциации и соглашений в рамках DCFTA до их подписания? Нет никаких оснований это отрицать. Можно ли было не спешить с подписанием, дать себе больше времени для раздумий? Безусловно. Однако конъюнктура сыграла свою роль. Политический класс страны оказался неспособен на разумные действия, отвечающие национальным интересам государства.
Возможность для поиска формата интеграции Молдовы в ЕАЭС потому и остается реальной в 2020 году, что с самого начала проблема противопоставления ЕС и ЕАЭС была надуманной — чисто кишиневским изобретением.
Может ли Молдова изменить свой статус в отношениях с ЕС и с ЕАЭС?
Молдова получила статус наблюдателя в ЕАЭС в 2018 году, и пока это максимум, на что страна может рассчитывать. Причины по-прежнему — внутриполитические.
Статус наблюдателя Молдова обрела благодаря президенту Игорю Додону, который выступает за развитие отношений стратегического сотрудничества с Россией. Однако это максимум, на что Додону хватило полномочий.
Молдова — парламентская республика. Сколько бы ни называли прямые выборы президента "всенародными", полномочий у главы государства от этого не прибавилось. Дальнейшие шаги экономической интеграции Молдовы в ЕАЭС невозможны без поддержки парламента, а устойчивого парламентского большинства в Молдове нет, и не предвидится. Прямые выборы президента РМ, которые состоятся 1 ноября, по мнению экспертов, способны только обострить противоречия между фракциями в парламенте.
Однако идея интеграции Молдовы в ЕАЭС сама по себе несет гигантский консолидирующий потенциал. И вполне может стать инструментом для стабилизации политической обстановки, сплочения общества вокруг конкретной, стратегической задачи.
Если отвлечься от политической конъюнктуры, то важных вопроса в деле возможной интеграции Молдовы в ЕАЭС всего два — готовы ли в ЕАЭС к выражению Молдовой стремления к полноценному членству в организации в том или ином формате и может ли Молдова пересмотреть торгово-экономические параграфы в рамках договора об ассоциации ЕС и DFCTA и
Ответ на оба вопроса — да
Ответ на первый вопрос — разумеется, да. В ЕАЭС не раз подчеркивали, что готовы к расширению сотрудничества с Молдовой. В очередной раз это было подчеркнуто в рамках двух важных мероприятий, которые состоялись в начале октября — Молдо-российского экономического форума и заседания Молдо-российской межправкомиссии по экономическому сотрудничеству.
На полях дискуссий, состоявшихся в ходе форума, министр по интеграции и макроэкономике Евразийской экономической комиссии Сергей Глазьев заявил, что сотрудничество с Молдовой в ЕАЭС рассматривают в контексте "Стратегии-2025" — стратегических направлений развития евразийской интеграции до 2025 года.
"В рамках проекта Стратегии-2025 мы приступаем к развертыванию таких направлений, как создание совместных программ развития инфраструктуры, формирование общих приоритетов научно-технического развития, разработка инновационных проектов. В этой работе мы ожидаем активного участия нашего государства-наблюдателя", – подчеркнул Глазьев.
Ответ на второй вопрос — также "да". Мировая история, в том числе история последних десятилетий, знает и куда более смелые повороты в торгово-экономических отношениях.
Обозначить неудовлетворенность Молдовы и желание пересмотреть позиции заключенных договоров на уровне контактов с официальными лицами ЕС — это могло бы стать первым шагом, за которым последуют длительные и непростые дипломатические и экспертные усилия. Ориентиром здесь может служить прежний формат асимметрично й торговли, который полностью устраивал как Евросоюз, так и Молдову.
Сделать подобный шаг представляется делом необходимым. Понятно, что в эпоху экономического кризиса, связанного с пандемией, на это нужна особая политическая воля. Однако как уже говорилось, интеграция в ЕАЭС — на фоне очевидного краха надежд на членство Молдовы в ЕС — это единственный фактор консолидации, способный объединить молдавское общество.
Игорь Демиров