Для описания ситуации с конкурсом на замещение поста главы Генеральной прокуратуры лучше всего подходит советский анекдот.
Есть такой старый анекдот советского времени, когда престарелые генсеки помирали один за другим: "Начинается программа "Время", появляется диктор и говорит: "Уважаемые телезрители, вы будете очень смеяться, но нас опять постигла тяжелая утрата..."
Эта шутка идеально подходит для описания драмы с очередной отменой конкурса по выбору генпрокурора.
Еще и двух месяцев не прошло с тех пор, как в сентябре прекратили едва начатый Высшим советом прокуроров (ВСП) отбор. Потому что к ВСП, как считают некоторые эксперты, в правительстве и в парламенте относятся с подозрением. Как к тяжелому, так сказать, наследию олигархического режима.Эта шутка идеально подходит для описания драмы с очередной отменой конкурса по выбору генпрокурора.
Правда, с точки зрения демократии эта решительная отмена выглядела несколько сомнительно. Несколько, как бы это сказать, по-комиссарски. В прессу прорывались мнения юристов, которые утверждали, что и с точки зрения права решение это "так себе".
Некоторые даже поспешно обвинили Минюст в стремлении подогнать процедуру к требованиям политической конъюнктуры.
Однако министр юстиции Олеся Стамате решительно дала понять, выступая на ТВ, что критикуют Минюст только недобитые пособники павшего режима. И что главное — избрать честного человека, а остальное — подробности.
При этом в глазах министра полыхал такой огонь, что критики как-то не нашли в себе достаточно духа, чтобы возражать громко.
В итоге процедуру поменяли и назначили новый конкурс. Между ВСП и креслом генпрокурора поставили блокпост — дополнительный фильтр в виде комиссии, одобренной министерством юстиции.
Можно сказать, отборных людей усадили проверять соискателей должности на профессионализм, неподкупность, и, конечно, на соответствие демократическим стандартам.
И снова претенденты потянулись в приемную с толстыми папками под мышкой. Снова, старательно прикусив кончик языка, заполняли мелким почерком резюме и формулировали концепции. И снова собирались члены комиссии, проводя придирчивые интервью, изучая кипы бумаг и выясняя всю подноготную потеющих кандидатов. В служебное, между прочим, время и за казенные деньги.
И вот, на тебе. Утром 6 ноября вдруг обнаружилось, что и эта комиссия из, казалось бы, проверенных и перепроверенных людей, таки пропустила в шорт-лист неправильных кандидатов.
"То есть, не пропустила правильного", — вполголоса поправляют политологи, листая ленту новостей, которую буквально заполонили в последние месяцы высказывания гражданского активиста Штефана Глигора.
И на глазах всей страны (следящей за этой историей уже как за увлекательным сериалом), министр юстиции Олеся Стамате опять отменяет весь конкурс вдребезги пополам. Причем огонь в неподкупных глазах главы Минюста полыхает все с тем же революционным жаром.
В результате процедуру определения кандидатов на пост генпрокурора опять собираются менять. Теперь, как заявила министр юстиции, заниматься отбором претендентов для финального этапа конкурса будет... лично премьер-министр.
Единственный вопрос хочется задать министерству юстиции и правительству в этой ситуации — зачем они битых два месяца устраивали "Санта-Барбару", изображая какую-то невероятную супердемократию?
Отдали бы с самого начала премьеру право называть имя кандидата в генпрокуроры — и дело с концом. Все равно же к этому пришли. По всему Кишиневу в коридорах и курилках уже зубоскалят — мол, конкурс будут демократически проводить до тех пор, пока не выиграет нужный кандидат.
Большей дискредитации для многострадальной реформы юстиции и придумать невозможно.
Понимаете, ведь это уже смешно. Вернее, как формулировал уважаемый Михаил Юрьевич Лермонтов (205-ю годовщину со дня рождения которого мы отмечали в октябре) — "Все это было бы смешно, Когда бы не было так грустно…"