Известная журналистка прокомментировала скандальные заявления сотрудника РКБ, сообщает eNews.
«Много защитников появилось у врача, который оскорбил пациентку за то, что она поздоровалась с ним по-русски, и даже заявил о своей готовности расстрелять ее.
Говорят, что это единичный случай. Но это не так, я писала несколько лет назад о том, как меня просто вытолкал за дверь врач за то, что обратилась к нему по-русски. И помню, как глава нашего так называемого антидискриминационного ведомства оскорбился, когда я написала об этом в социальных сетях, а его личку "замусорили" ссылками.
И да, поддержка в социальных сетях помогла мне тогда справиться со стрессом, это действительно мерзко, когда ты слаб, идешь за помощью, а тебя просто уничтожают, потому что и здоровый человек не всегда может противостоять агрессии, а больные люди эмоционально более уязвимы.
Конечно, безнаказанность плодит таких моральных уродов. И безграмотность, поощряемая властью, которая переписывает историю.
Мало кто знает (а кое-кто намеренно вычеркивает эту страницу), что вся молдавская медицина вышла из второго Ленинградского мединститута, который в полном составе, вместе с оборудованием был направлен в Кишинев в 1945 году, после освобождения республики», пишет Астахова.
«Именно на базе Ленинградского института был создан кишиневский мед, и вся молдавская медицина начиналась с работы русских врачей. Но почему-то об этом не написано на мемориальных табличках, и в истории института вымарали эту информацию.
Никто не задумыввется о том, каких жертв это стоило Ленинграду после блокады, после неимоверных лишений, когда врачи не стояли в очереди на должность и не платили, как у нас, за диплом. Когда врачей было крайне мало, и в них нуждались в самом Ленинграде, но они приехали сюда спасать людей - тех, кто остался.
Так сложилось, что мне пришлось в юности проходить лечение в Ленинграде, в Военно-медицинской академии мне сделали три операции. Причем приняли меня, девочку, приехавшую из Кишинева, безо всякого блата и денег (а это было время, когда госпитали были переполнены ребятами из Афганистана), просто потому что в Кишиневе мне поставили неправильный диагноз и как вариант моего спасения предложили ампутировать ноги.
На всю жизнь у меня осталось преклонение перед военными хирургами, их самоотверженностью, их знаниями, тем, как они сутками работали в госпитале. Одна картина врезалась мне в память - во время карантина из-за гриппа, в приемные часы у входа в госпиталь стояла женщина и передавала передачу своему мужу - анестезиологу, который уже которые сутки не выходил из больницы, так как было много операций.
И еще одна картина из прошлого. Мы жили на окраине Кишинева, наш дом был практически в поле. И вот однажды я вижу, как к нашему дому по пыльной дороге мчится вереница черных волг. Это было нереально - к нашему бедному домику на отшибе подкатили космические в тех местах, блестящие на солнце черные автомобили, из которых стали выходить люди в военной форме - для меня они все были генералы. Это были военные врачи, которые приехали вместе с начальником отделения Клиники Военно-медицинской Академии Сергеем Борисовым (он делал мне одну из операций), оказавшись в Кишиневе по службе, он заехал посмотреть, как его пациентка себя чувствует. Подчеркну - простая девочка из простой семьи. Что просто нереально сегодня в нашей прекрасной европейской Молдове», отметила журналистка.
«А его пациентка уже несколько десятилетий может ходить и даже жива до сих пор.
С тех пор я видела много врачей в своей жизни, и хороших, и прекрасных. Но врачи Военно-медицинской академии остаются для меня на недосягаемом пьедестале.
И да, это все к вопросу о высоком призвании врача. Имеет ли к этому отношение язык, на котором говорит пациент?» - подытожила Ирина Астахова.
enews.md