«Поведение Франции классическое: дама обиделась из-за невнимательности кавалера, после чего ее приласкали, и она успокоилась».
Такими словами главный редактор журнала «Россия в глобальной политике» Федор Лукьянов прокомментировал для газеты ВЗГЛЯД телефонный разговор президентов США и Франции, по итогам которого было объявлено, что уже на следующей неделе французский посол вернется в Вашингтон.
Эммануэль Макрон решился на беспрецедентный для американо-французских отношений отзыв диппредставителя после того, как США, Британия и Австралия создали новый оборонный альянс AUKUS, о котором французы и другие союзники по НАТО узнали чуть ли не из газет. При этом Париж потерял «контракт века» (66 млрд долларов действительно колоссальная сумма) на строительство подлодок – австралийцы отдали его американцам.
Примерно в то же время Швейцария решила закупить американские F-35 вместо французских истребителей.
По газетам видно, что это произвело сильное впечатление на Париж – «не уважают». С учетом, что «комплекс Наполеона» входит в стандартный набор французского правителя, а Макрон сам по себе эгоцентрик, от него ждали шагов в духе Шарля де Голля, который вывел Францию из военных структур НАТО ради свободы* действий на мировой арене.
Это было бы, что и говорить, красиво, а в ближайшей перспективе открывало бы для французов путь к серьезному геополитическому усилению. Вне НАТО Париж переключился бы на вопрос, к решению которого приступили лишь относительно недавно – к созданию единой армии Евросоюза, где ему принадлежала бы ведущая роль.
Во-первых, он обладает крупнейшими вооруженными силами в ЕС (но только третьими по величине в НАТО – после Вашингтона и Анкары). Во-вторых, единственный в Евросоюзе располагает ядерным оружием и правом вето в Совбезе ООН (Лондон, как все помнят, из ЕС уже вышел). В-третьих, полностью контролирует ряд территорий, разбросанных по всему Мировому океану (в «зоне ответственности» AUKUS это, например, Новая Каледония).
Когда верховный представитель ЕС по иностранным делам и политике безопасности Жозеп Боррель, тоже выглядящий весьма обиженным в связи с действиями США, призывает Европу «действовать независимо» и «размещать войска в той же манере, в которой это делают американцы», он наверняка понимает, что без ведущей роли французов это попросту невозможно.
Выход из НАТО дал бы Парижу свободу маневра и истинный суверенитет, что усилило бы его козыри в разы и в рамках ЕС, и в мире в целом. Но, как любят говорить в последние годы, великих мировых политиков в Европе не осталось, поэтому Франция останется в НАТО – главы ее МИД и Минобороны это уже подтвердили. Вместо того, чтобы хлопнуть дверью, Париж начнет процесс «пересмотра стратегии альянса» изнутри – и американцы на это якобы согласились.
«Причина существования НАТО – трансатлантическая безопасность. Это то, о чем мы хотим напомнить США», – заявила министр обороны Франции Флоран Парли в своей речи в Сенате, отметив, что реформа альянса должна «укрепить оборону Европы» и «прояснить отношения» с заокеанскими союзниками, поскольку статус союзника не обязывает государства «быть заложниками интересов другой страны».
Что характерно, сенаторы отреагировали на эту речь неодобрительным гулом – от властей ждали более решительных действий по защите французской чести и французского влияния, тем более, что устным гарантиям американцев уже давно нет доверия. Меж тем действие это пусть и не очень решительное, и пока что не проясненное, но при наличии политической воли многообещающее – с учетом, кого именно Париж назвал своим единомышленником в деле реформирования НАТО. Это Германия.
В самой Германии этого пока не подтвердили – некому. В воскресенье там выборы, их исход малопредсказуем, в стране может смениться власть. Очевидно, речь идет о каких-то неформальных договоренностях, которые Меркель не считает для себя возможным подтверждать – и как уходящая натура, и как сторонник той концепции, что у Германии не может быть своего особого внешнеполитического пути: она должна действовать как часть единого Запада.
Об этом Меркель заявляла еще 20 лет назад, но с тех пор многое изменилось. Столь единого, как тогда, Запада больше нет – атлантическое пространство пошло трещинами противоречий. При этом собственные национальные интересы у Германии остались, и кто-то должен их защищать, поскольку, как показала практика, «вечные союзники» в лице американцев пекутся исключительно о своих.
Именно это наводит на мысль, в каком направлении европейские союзники хотят реформировать НАТО – в сторону большей автономности центров силы в его составе. Сам союз и общие обязательства в его рамках французы хотят сохранить, но реализовывать свои интересы в американском стиле, а не в американском фарватере.
Им явно мозолит глаза пример не только самих США (чье доминирование пока оспорить невозможно), но и Турции, которая, оставаясь в НАТО, творит как хочет, в том числе и в рамках своих конфликтов с Парижем. То есть американцам можно, туркам тоже можно, поскольку никто не может найти на Реджепа Эрдогана управу, а французам нельзя, у них «союзнические обязательства».
Поддержка амбиций Парижа со стороны Берлина напоминает, что цели у немцев в общем те же, но менее амбициозные.
Если Франция мнит себя пусть не очень большой, но все-таки глобальной сверхдержавой, чье членство в НАТО и ЕС должно эту державу усиливать (а не сдерживать и не держать в заложниках у американцев, как сейчас), то предел мечтаний части немецкой элиты на сегодняшней день – это обретение суверенитета как такового. То есть того, чего та самая «стратегия альянса» для них изначально не предусматривала.
Одна из целей создания как НАТО, так и Европейского объединения угля и стали – предшественника ЕС, был контроль за побежденной Германией, развязавшей обе мировые войны. Первый генсек НАТО, британский барон и генерал Гастингс Лайонел Исмей описывал стратегию альянса так: «Держать русских подальше, американцев внутри, а немцев пониже».
Побежденные немцы с этим смирились. На их территории разместили американских солдат и американское ядерное оружие, их армия была законодательно ограничена в праве на проведение международных операций, а в международную политику они не лезли сами.
После распада СССР и объединения Германии немцы решили вернуться в качестве серьезного международного игрока, прежде всего за счет более активных действий в американском фарватере. Предлогом и инструментом для этого стали балканские войны, из-за них же законодатели вернули германской армии право действовать вне границ ФРГ.
Но до суверенитета было еще далеко, причем процесс его восстановления замедлился с приходом к власти верной «атлантистки» Меркель. Теперь, уходя, она не то чтобы пересмотрела этот свой курс, но из-за многочисленных разногласий с американцами (самый яркий пример – «Северный поток – 2») понимает, что он вполне может быть пересмотрен уже после нее. Особенно в том случае, если ведущая роль в немецкой политике вернется к СДПГ, чей прежний лидер, Герхард Шредер, в союзе с Парижем и Москвой 20 лет назад не побоялся бросить Вашингтону вызов, отказавшись поддержать вторжение в Ирак. Меркель, будучи в оппозиции, вторжение поддерживала.
Сейчас она по крайней мере осознает, что немцы дозрели до того, чтобы еще чуть больше выйти из-под токсичной опеки американцев и восстановить справедливость в своем отношении. В том смысле, что современную Германию очень трудно заподозрить в претензиях на глобальное военное доминирование. В отличие от Соединенных Штатов.
США распоряжаются своими войсками и обязательствами без оглядки на интересы Европы, а ФРГ самодостаточной полноценной армии вообще не имеет.
Заявленная мощь ее вооруженных сил – детальки от общей системы НАТО, заточенные на развертывание по приказу из Вашингтона.
Успехи французов и немцев в том, чтобы усилить свои глобальные позиции или хотя бы обрести политический суверенитет, будут зависеть от того, насколько ослабнут американцы, надорвавшись в своей роли мирового жандарма. Но у них по крайней мере есть источник мотивации. Для французов – это уязвленная национальная гордость, а для немцев – деньги и что-то вроде надежды. Убрать куда подальше американские ядерные ракеты у них возможно и не получится, но получилось же вернуть свой золотой запас, прежде хранившийся в англосаксонских банках. Пришло время действовать дальше, точнее – вот-вот придет, как только Меркель покинет кабинет канцлера.
Станислав Борзяков