Журналистка Publika TV оставила хорошее профессиональное впечатление в том смысле, что она знала, чего хочет, пришла подготовленная, независимо от того, если подготовила сама конспект или ей „помогли”, возможно, кто-то вне редакции, она была последовательной, настойчивой, возвращалась к вопросам, когда чувствовала, что не достигла цели с первого раза. В то же время, она заранее выбрала стратегическую позицию, чтобы объективы всех камер были нацелены на нее и Майю Санду.
Майя Санду стоически выдержала вопросы-атаки, но смогла удержать ситуацию под контролем только один раз, вначале, когда говорила о самом событии, на которое были потрачены всевозможные ресурсы и от которого правительство, естественно, ожидало хотя бы определенных медиа-дивидендов, если не важной социальной выгоды. Майя Санду сразу почувствовала, что ее загоняют в угол, приложила все усилия, чтобы не оставить плохое впечатление, в какой-то момент попросила помощи у других присутствующих журналистов, призвав их задавать вопросы на тему мероприятия. Но напрасно…
Сложилось впечатление, что премьер-министра Майю Санду „обстреляли” как из пулемета 13 целенаправленными вопросами в течение шести минут: по более чем 2 вопроса в минуту. Майя Санду выдержала, но не без проблем и не без ущерба для имиджа. Вероятно, данная картина требует определенных констатаций и разъяснений.
Например, можно констатировать, что ДПМ продолжает и после того, как покинула власть, вести активную или даже агрессивную медиа-политику, как ранее признал исполняющий обязанности председателя формирования, бывший премьер Павел Филип. ДПМ по-прежнему рассчитывает на собственные органы СМИ, ближайшие и аффилированные, а это означает, что формирование продолжает вкладывать значительные средства в СМИ, в том числе финансовые. В противном случае медиа-холдинг, ядро и структуры, которые неофициально окружают его, разваливался бы как карточный домик, и это то, что специалисты в этой области обязательно почувствовали бы. Находясь в оппозиции, ДПМ утратила возможность нагло, агрессивно атаковать и ограничивать деятельность недружественной прессы, но эта „потеря” может обернуться преимуществом, потому что симпатии общественности и потребителей СМИ, как правило, больше на стороне оппозиции, чем властей.
Вопрос в том, понимает ли нынешняя власть, особенно Блок ACUM, с кем она борется за „сердца, души, умы и голоса граждан”, „за деолигархизацию и освобождение государства”, есть ли у нее есть солидная медиа-политика и персонал, который не допустил бы создания ситуации, описанной выше, или, по крайней мере, не допустит ее повторения в будущем, с участием премьер-министра и других важных представителей правительства?
Возможно, можно было бы задать какие-то вопросы и коллегам-журналистам, свидетелям этого акта, который планировалось превратить в библейское „избиение младенцев”. Но, возможно, лучше было бы, чтобы каждый коллега по гильдии сам бы сформулировал их для себя?
Валериу Василикэ, IPN