— Когда я читал про Столтенберга, то это было менее интересно, чем когда его слышишь вживую. У меня был один вопрос: он понял, что обрек европейские страны НАТО на роль жертв превентивного удара? Потому что в той формуле, которую он озвучил, единственный вариант выживания у второй стороны — это превентивный удар. Надо будет бить. А куда бить? Там, где войска стоят, а они в Европе. Превратить эти пряничные домики Брюсселя и Берлина в остеклованную радиоактивную пыль. Вот у меня такое впечатление, что он не понимает, о чем говорит. У него причинно-следственная связь в голове между тем, что он говорит, и чем это может кончиться, нарушена, не существует. Он даже не спикер.Разница в ситуации с коллективным Западом между тем, что было десять лет назад и сейчас, очень простая. Сейчас очень критический момент для коллективного Запада, потому что десять лет назад они не были готовы пожертвовать США, пойти на сетевизацию Америки. Сейчас они готовы, их приперло. Вопрос в том, что новый постглобальный мир не был рассчитан на то, что там будут люди. В этом мире, в котором мы сейчас живем, оказалось много людишек. Мир алгоритмов, о котором мечтала западная элита, что людьми будут только они, а дальше будут алгоритмы, биониклы, не произошел.
Разделим Столтенберга и Борреля. Боррель говорить про другое. У него истерика, потому что Европа была политически деградирующим пространством, нулевым — с военной точки зрения. Самая сильная армия в Европе — это армия Турция, которая не совсем в Европе. Финансовую систему американцы у них крякнули десять лет назад, сейчас добивают. Европа была консервной банкой, одним из наиболее платежеспособных рынков, который был закрыт системой эксклюзивных европейских технологических стандартов. Это был самый эксклюзивный потребительский рынок. Теперь Россия и Китай своими вакцинами, как консервными ножами, этот рынок вскрывают. Если вы согласитесь принять китайские и российские стандарты по такой высокотехнологичной вещи, как вакцина, у вас нет никаких оснований отбиваться от китайских стандартов по всему остальному спектру производимых продуктов. И вас больше, как рынка, нет. Что тогда из себя представляет Европа? Объект американской экспансии в области энергоносителей, китайской экспансии в области машиностроения и потребительского рынка, российской экспансии в области продовольствия и медицинских товаров. Как геоэкономический регион для будущего Европа не существует. Перспектива этого уже видна.
Теперь Столтенберг. Мне очень не нравится, что там происходит с военной точки зрения. Два года были разные утечки сценариев, в основном очень истерические: «Мы все умрем. Там умрет 40 млн народа. Тут 250 млн. Да, мы одним ударом русских уничтожим». Вспомните знаменитую истерику в войне 08.08.08. Якобы в Совете национальной безопасности США обсуждалось, сколько нужно тактических ядерных боеприпасов, чтобы уничтожить русский тоннель. А сейчас сценарии войны, которые утекают, становятся все более реалистичными. Мы понимаем, что ни в одном из них мы не одерживаем безусловной победы? Даже последний сценарий заканчивается тем, что они уничтожают всю нашу армию вплоть до Урала. Только несут потери очень большие.
Знаете, в чем самая главная проблема этих сценариев? Почти ни в одном из них мы не бьем первыми. Они исходят из того, что мы будем ждать, пока нас начнут убивать. Я думаю, что у них для такого вывода есть самые веские основания, потому что, если мы не отвечаем и не бьем первыми, не производим парадоксальных действий в области политики, то откуда же возьмётся смелость нажать на кнопку и обнулить военный потенциал НАТО до того, как немецкие танки пойдут на Ленинград. Они не видят у нас политической воли убивать других ради места под солнцем в будущем постглобальном мире. Я не понимаю, как они этого демона сатанизма, которого поселяют у себя, экспортируют, не уничтожив себя. Да, они его на экспорт готовят, но как они его обнулят у себя, у меня идей нет.
Дмитрий Евстафьев
Источник