Власти Молдовы рискуют столкнуться с последствиями отказа от соглашения с Приднестровьем
Власти Молдовы продолжают ломать договорно-правовую систему, в рамках которой ранее были согласованы в том числе и параметры внешнеэкономической деятельности Приднестровья.
На прошлой неделе парламент Молдовы принял в первом чтении норму, отменяющую ряд торгово-экономических изъятий в отношении экономических агентов Приднестровья, параллельно с этим накладывая на них дополнительные таможенно-фискальные обременения.
Помимо этого, стало известно, что Кишинёв якобы более не намерен подписывать какие-либо договорённости с Тирасполем как с равноправной стороной переговоров. Как известно, нынешняя переговорная конструкция годами строилась на безальтернативности диалога. Следовательно, отказ от этого принципа означает, что переговоры как инструмент урегулирования теряют смысл.
Предпринятые властями Молдовы действия и их заявления в совокупности означают фактический выход Кишинёва из переговорного пространства, в котором чётко определены принципы, правила и повестка. При этом речь идёт именно о выходе, а не о ликвидации этого пространства, так как в нём работают не только Тирасполь и Кишинёв, но и другие международные участники: ОБСЕ, Россия, Украина как посредники; США, ЕС как наблюдатели.
Именно наличие этой сложной, отстраиваемой десятилетиями дипломатической экосистемы позволяло иметь управляемый и организованный процесс, который обеспечивал жёсткий контур даже тогда, когда стороны проходили через период сложных кризисов - в том числе под воздействием динамично меняющейся внешнеполитической среды.
Тут уместно обратить внимание на то, что, даже невзирая на самые разные высказывания о «нефункциональности», «неактуальности» и «нерелевантности» формата «5+2», никто из его участников официально так и не заявил о намерении покинуть этот формат или выйти за пределы его переговорно-правовой базы. Это говорит о том, что все вовлечённые в него игроки отчётливо осознают, что даже самые несовершенные правила игры гораздо лучше, чем неопределённость.
Ключ к пониманию происходящего, а также мотивов поведения Кишинёва кроется в стремлении Молдовы ускорить процесс сближения с Европейским союзом. Вероятнее всего, Брюссель и отдельные европейские столицы ожидают от Кишинёва чёткой «дорожной карты» по урегулированию конфликта, поскольку без чёткого плана дальнейшее продвижение по пути интеграции, вероятнее всего, будет затруднено. Судя по тому, что просочилось в прессу, а именно написанный наспех non-paper, возможностей предложить что-либо реалистичное у молдавской стороны нет. Более того, из документа следует, что, осознавая ограниченность своего ресурсного, институционального и организационного потенциала, Молдова намерена переложить всю нагрузку постконфликтного урегулирования на ЕС.
Как показывает опыт, Евросоюз действует в отношении молдо-приднестровского вопроса с крайней осторожностью, избегая шагов, которые могут быть восприняты как эскалация. Брюссель, безусловно, поддерживает молдавскую евроинтеграцию. Однако вряд ли торопится становиться ключевым участником урегулирования. Если бы этот вопрос был действительно приоритетным для ЕС, эксперты давно бы зафиксировали заметно возросшую дипломатическую активность европейских представителей, регулярно курсирующих между берегами Днестра.
Откровенно деструктивное поведение властей Молдовы во многом объясняется фактором времени. Кишинёв оказался в положении, когда необходимо одновременно демонстрировать успехи в евроинтеграции и прогресс в урегулировании конфликта, тогда как ни по одному из этих направлений быстрых решений не существует. В таких условиях возникает соблазн действовать форсированно, создавая видимость движения. Однако спешка в столь чувствительных вопросах нередко приводит к обратному эффекту.
Кроме того, важно понимать, что Кишинёв не действует в вакууме, и его политика неизбежно столкнётся с позициями ключевых международных игроков: России, США и ЕС. Несмотря на нынешние серьёзные разногласия, в вопросах региональной стабильности между ними сохраняется определённый консенсус о необходимости избегать эскалации. Даже в условиях сложной международной обстановки эти акторы стремятся поддерживать минимальный уровень координации, чтобы не допустить возникновения «вакуумов безопасности» в таких чувствительных узлах, как молдо-приднестровский конфликт. Поэтому, вне всякого сомнения, любые шаги молдавских властей, способные нарушить сложившийся баланс, с вытекающими из этого стратегическими рисками, неизбежно вызовут встречную реакцию.
Отдельного внимания заслуживает вопрос о последствиях отказа Кишинёва от существующей системы договорённостей. Видимо, в Молдове решили, что накопленные соглашения и обязательства связывают руки. Однако тут следует понимать, что подписанные документы дисциплинируют не только Молдову, но и всех остальных участников процесса, создавая рамку, в которой действия сторон остаются более-менее предсказуемыми. Если эта рамка будет разрушена, то и другие акторы получат больше свободы для реализации собственных сценариев, далеко не всегда совпадающих с интересами Кишинёва. Речь может идти об альтернативных форматах взаимодействия с Приднестровьем, а также об инициативах, которые могут обходить молдавскую сторону, существенно снижая её влияние на общий процесс.
Действуя в спешке и разбрасываясь безответственными политическими декларациями, Молдова может столкнуться с последствиями, которые, судя по всему, не до конца просчитала.
Демонстративное желание выйти из переговорного поля, которое формировалось более трёх десятилетий при непосредственном участии множества международных игроков, это не вопрос того, имеет ли Кишинёв на это право, а, скорее, вопрос, позволят ли ему это сделать.
Надо понимать, что Молдова не та страна, которая может позволить себе действовать без оглядки и просто взять и выйти из международно согласованных механизмов. Скорее всего, подобным образом Кишинёв тестирует рамки дозволенного, чтобы понять, насколько далеко ему позволят зайти.
Василий Иванов